Натхнення | 20 Вересня 2018

Толща Креста

“Причиной того, что мы пятимся перед необходимостью усилия, приближающего к благу, является отвращение плоти, но это не отвращение плоти к усилию. Это отвращение плоти к благу. Потому что ради чего-то плохого, если стимул достаточно силён, плоть согласится на что угодно, зная, что она сможет сделать это и не умрет. Даже сама смерть, претерпеваемая ради чего-то плохого, для плотской части нашей души не будет настоящей смертью. Для плотской части нашей души смертельно – увидеть Бога лицом к лицу. 
Именно поэтому мы избегаем внутренней пустоты, – ведь Бог может в неё проскользнуть. 
Грех производят не жажда удовольствия или отвращение к усилию, но боязнь Бога. Мы знаем, что не можем увидеть Его лицом к лицу и не умереть, и мы не хотим умирать. Мы знаем, что грех надёжно охраняет нас от возможности увидеть Его лицом к лицу: удовольствие и боль обеспечивают нам лишь лёгкий, но необходимый импульс ко греху, и в особенности ещё более необходимые повод, алиби. Точно так же, как нужны поводы для несправедливых войн, нужны и ложные блага для греха, потому что для нас невыносима мысль, что мы катимся ко злу. Удаляет нас от Бога отнюдь не плоть, она лишь занавес, который мы вешаем, чтобы установить перегородку между нами и Богом”.

“От человеческой нищеты к Богу. Но не как воздаяние или утешение. Как связь. Бывают люди, для которых благоприятно всё то, что приближает их к Богу. Для меня же – всё то, что отдаляет от Него. Между мною и Им – толща вселенной и в добавление к ней – толща Креста”.

“Всё лишённое ценности избегает света. Здесь, на земле, мы можем спрятаться под плоть. В смерти это уже невозможно. Мы нагишом выданы свету”.

“Мы рождаемся и живём в другую сторону, потому что мы рождаемся и живём во грехе, перевернувшем иерархию. Первичная операция – обратимость. Обращение”.

«…Кто, хотя бы только на миг, ощутил чистую радость, и, значит, познал вкус красоты мира (ибо это одно и то же), – тому несчастье разрывает всю душу. (…) Но для него несчастье – не наказание. Просто Сам Бог берёт его руку и слегка сильнее сжимает её. Ибо, если он останется верен, то и на самом дне своего крика обретёт драгоценную жемчужину молчания Бога».

“Каждый, кто любит, во время разлуки бывает счастлив до боли сжимать в руке предмет, принадлежащий любимому существу. А мы знаем, что вся эта вселенная есть предмет, принадлежащий Богу”.

Симона Вейль