Натхнення | 7 Листопада 2018

Что изображает и являет Икона?

Энергии, образованные в определённую символическую форму, становятся иконами, наглядно возвращая нас к мысли о первичной Божественной Идее воплощения не только для спасения, но и для спасительного обожения… Иконопись, как и мистическая поэзия святых созерцателей Божьего Света, есть тот достаточно образный символический материал, которым можно показать Красоту Невесты и Силу Логоса. Однако для этого надо шагнуть не только за пределы установок Ветхого Завета о запрещении изображений, но и глубже – за пределы дискурсивных мнений, за установки «школьного» догматического богословия, которые часто не только не переходят в образы мистического богословия, но даже не прикасаются к ним. Только мистическое богословие может решать задачи созерцания в иконописных Откровениях Бога…

С внутренним, открытом в мистике иконологии пониманием Нетварного Образа Бога то, что выглядело апофатически недостижимым, становится возможным в катафаических принципах Иконы.

Икона, будучи устроена сообразно способности Бога «выступать» из своей неприступности и быть видимым, и сообразно способности человека владеть методом символического реализма, становится не только религиозным исповеданием тайн Божиих, но и в обратном порядке – ключом Боговидения.

Бог непознаваем, но световые образы Его действий познаваемы и иконописуемы, а значит все богословские постулаты – изобразимы, ибо это «речения» Бога, которые изображаются при «выступлениях» нетварного Божества, и потому имеют образовательное значение. В иконах осуществляется мистическое понимание «изобразимости», но не буквальное. Поэтому относительно некоторых «запрещений» в иконографии, уместно будет спросить: сколько времени мы будем ещё стоять «во дворе язычников и иудеев», прямолинейно трактуя содержание и наполнение Иконы? Не пора ли найти способ и метод, правильностью которого будет выражено Богоприсутствие не только в «теологическом» уме, но и в «иконологическом» сердце.

Необходимым для иконописца должно стать правило, диктуемое догматикой – видеть разницу и отличать в Едином Боге Сущность, неприступную и неизобразимую, и Энергию откровений, которая собственно и является для веры важным иконописным фактором, доступным для восприятия, и потому христианин знает, что Энергия, которой он причащается, живёт и изображается в нём. Бог един и сущностный Образ Его один, но в таком случае Он непознаваем и, конечно же, не изобразим. С другой стороны, когда мы говорим о Его Образе, но уже в действиях, об икономии Бога, обращённой Своими действованиями к миру нашему, то этот вопрос переходит в другую категорию, в область Богоявлений, когда иконописные энергии Божества волею Бога «выступают» не только вообще в измерение сотворённого мира, но и непосредственно в наше трёхмерное измерение, что и принято называть «Откровением».

Главное в иконе – не иллюстрация телесных действий, не зарисовка исторических событий, а наглядная демонстрация мистических энергий Откровения Божия, воипостазированных в иконописном символизме Иконы.

Через иконологию, в которой мистически развёртываются действия Света, Премудрости и Любви, мы познаём Господа, и «нет ничего более ценного, чем познание Бога, ибо познание есть Свет разумной души» (преп. Иоанн Дамаскин. Диалектика). «Познание» становится синонимом «иконописания», ибо оно совершается как видимое действие познанного, воплощающее то, что было ранее созерцаемо в идеях.

Владислав Андреев